Павел Кухмиров (haile_rastafari) wrote,
Павел Кухмиров
haile_rastafari

Categories:

Мой дед Анатолий Романович.

С днём Великой Победы.

Вспомним предков. Мой дед Кухмиров Анатолий Романович начал воевать на озере Хасан, а закончил под Кенигсбергом. Прошёл от ефрейтора до майора. Победу встретил в военном госпитале. 2-й Белорусский фронт маршала Рокоссовского. Великий воин. Для меня - главный эпический герой. Настоящий русский богатырь.
Бабушке повезло - она дождалась.
Сегодня традиционно делаю перепост моей статьи о нём, написанной вот уже 12 лет назад. Я помню. Я горжусь.

Оригинал взят у haile_rastafari в Мой дед Анатолий Романович.




«...Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей» (с).

/Константин Симонов,

«Если дорог тебе твой дом…»/

Здравствуйте, коллеги. Солнечный Ростов поздравляет вас с наступающим Днём Победы.

Я очень долго думал о том, какими словами начать сегодняшний креатив. Да честно говоря, я и до сей поры этого не знаю. Как и какими словами можно вообще выразить то, что все мы чувствуем в этот день? Святой день. Без всякого пафоса и преувеличения. Что вообще мы, ныне живущие, можем сказать? А ничего. Мы можем только поблагодарить. И выразить своё уважение.

У мудрых древних китайцев есть пословица: «За всё, что ты имеешь, благодари предков» (с). Пожалуй, лучше и не скажешь. Именно это я и предлагаю сделать всем вам – тем, кто читает это крео. Расскажите о своих предках в комментариях. О дедах, о прадедах, об отцах. О тех, кто воевал и отстоял нашу Родину и нас самих, на тот момент ещё не родившихся на свет. И не скупитесь на слова. Сегодня ИХ день. И они заслужили того, чтобы их помнили и о них говорили. Мы дети и внуки героев. Давайте гордиться этим.

Каждый из них – достойный человек. Каждый из них заслуживает того, чтобы о нём написали статью или книгу. Потому, что то, через что им пришлось пройти ради нас с вами – ад на земле.

Сегодня я не буду писать ни о политике, ни об экономике, ни о дружбе народов. Сегодня всё это далеко на втором плане. Сегодня я буду писать про своего деда. Да, именно про него. Сегодня я «воспользуюсь служебным положением». Не потому, что я ставлю его выше других дедов и отцов, точно так же как и он ливших кровь за Родину. Совсем нет: и к ним тоже моё уважение безгранично. Просто для меня он особенный. Потому, что он мой дед, и он воевал. А значит я должен ему лично. Это мой личный долг. А долги надо платить.

Вот мой рассказ. Слушайте, коли интересно.

Итак…

Мой дед Анатолий Романович родился 15 января 1915 года.


Отец моего отца
Мой дед Анатолий Романович.

Я никогда не видел его – дед умер за шесть лет до моего рождения, совсем чуть-чуть не дожив до своего 55-летия. Вот ведь парадокс: он прошёл войну от первого до последнего дня и за всё это время получил только одно лёгкое ранение и нетяжёлую контузию, а умер потому, что попал не к тем врачам. Хотя, тут тоже не всё ясно. Лично я подозреваю, что одной из причин его смерти стало диагноз, который в те времена по определению не мог быть поставлен – лучевая болезнь. Почему я так считаю, скажу позже. Всё, что я знаю про деда, я знаю со слов отца и бабушки, а ещё из того немногого, что смог выяснить и додумать сам. Вот это вам и расскажу.

Генералом дед не стал, хоть и был профессиональным военным очень долго. Тому было несколько причин. И одна из главных, на мой взгляд, состоит в том, что дед был на четверть немцем. Более того, юность свою он провёл у родственников в немецкой колонии. Почему у них? А дело в том, что юность деда пришлась на голодомор. Тот самый. Который, вопреки утверждению некоторых деятелей, был отнюдь не только на Украине. И деда отправили жить к родственникам. А немцы всегда были зажиточны. Даже в такие смутные времена. Отец как-то сказал, что первую половину жизни дед даже думал по-немецки. Ну, и о каком бурном карьерном росте могла идти речь? Деду наоборот приходилось это скрывать и сторониться тех мест, где его родословную могли проверить излишне тщательно. Тогда многие так жили. Причины называть не буду – они очевидны.

Апрель 1941 года. Офицерская учебка в Ярославле. Дед готовится бить врага на его территории.
Апрель 1941 года. Офицерская учебка в Ярославле. Дед готовится бить врага на его территории.

Воевать дед начал задолго до гитлеровского вторжения. В августе 1938 года на озере Хасан. Начал (страшно сказать) кавалеристом. Тогда он был ефрейтор. Слегка за 20 лет. Молодой парень. И сразу попал в такое. Скажу, что ситуация там была из серии «врагу не пожелаешь». Благодаря «гениальности» маршала Блюхера и его штаба мы тогда чуть не потеряли Дальний Восток. Спас нас массовый героизм солдат и фатальное невезение врага. Тогда же дед и получил своё единственное лёгкое ранение. Вообще, тогда ему дико повезло: их полевой лагерь японцы накрыли миномётным огнём прямо среди ночи, когда все спали. Вот я иногда пытаюсь представить себя на месте тех людей и, честно говоря, фантазии моей на это не хватает. Вот прикиньте: спите вы ночью, и тут… Вы, спросонья, совершенно очумелый, выскакиваете из палатки, кругом взрывы, осколки свистят, вы не знаете, куда стрелять… Жесть, иными словами. Ни одному «гению трэша» такое и в страшном сне не приснится. Вот в этот момент дед и получил осколочное ранение в кисть руки. Там потом всю жизнь шишка была.

Я подробностей не знаю, но могу предположить, что в ходе битвы за Хасан дед отличился, потому, что после этого карьера его всё же пошла в гору. Через некоторое время деда отозвали с Дальнего Востока и направили в Ярославль учиться на офицера. Именно там, уже в звании лейтенанта, дед и встретил тот день. 22 июня 1941 года.


Их сразу отправили на фронт. В самое пекло: под Ленинград. Несколько месяцев дед бился в окопах. А потом произошло то, что он вспоминал до конца жизни. Внезапно его, к тому моменту уже боевого офицера, отзывают с фронта. И назначают работать на продовольственный склад, мотивируя это тем, что ещё до армии дед заканчивал какое-то реальное училище, а им как раз нужен человек с подобными навыками. Я не знаю, с какими именно словами дед подчинился такому странному приказу. И дело даже не в том, что ему это назначение было до жути обидно. Дело было в другом. В том, о чём историки до сих пор говорят с большой неохотой: в армии тогда был голод. В первые месяцы войны коммуникации, разрушенные немецкими бомбардировками и дезорганизованные «умелым руководством», просто перестали существовать. Их наладили чуть позже. А в тот момент дед прибыл с передовой, где людей кормили раз в двое суток. И попал на продовольственный склад… И это было гораздо хуже артобстрелов. Снова попытайтесь себе представить: ГОЛОДНЫЙ человек попадает туда, где полки ЛОМЯТСЯ едой. Причём, такой, какой он в жизни не видел. Он рассказывал отцу, что там реально было всё. А человек хочет есть. Те, кто пережил голод, говорят, что этому первобытному чувству противиться невозможно – рано или поздно ты просто сходишь с ума. И рука сама тянется к этим полкам. И мозг затуманивается… А взять нельзя. Потому, что если возьмёшь – ты возьмёшь это у тех, кто на фронте. У тех, с кем ты ещё вчера гнил в окопах. И он не брал. И это внутреннее противоречие было невыносимо. Дед смотрел на эти полки и терял сознание. Падал в голодные обмороки. Он рассказывал, что ему почему-то запомнились огромные головы сыра. Всё остальное в памяти как будто размыто. А этот сыр ему потом снился в кошмарах до самой смерти. Говорил, что смотрел на эти головы, и ноги подкашивались… Блин! «Гвозди бы делать из этих людей» (с).


1941-1946. Вот так за пять лет меняются люди.

Вот так он проработал там дня три. А на четвёртый к нему подошли и сказали: «Знаешь, а ведь мы за тобой всё это время наблюдали. Тебя специально отозвали с передовой, потому, что тебя хорошо характеризовали. Мы видели, что ты голодный. Мы видели, как тебе хреново. И мы запустили тебя на этот склад, полный жратвы. А ты не взял ни крошки. Ты – человек. Хочешь работать в разведке?». Вот так мой дед стал фронтовым разведчиком.



Бабушке повезло. Она дождалась.


Я не буду говорить о том, что дед делал в этом статусе. Я просто этого не знаю. Он всего лишь только один раз сказал отцу, что вообще там был. Я точно могу сказать только одно: почти всю войну он был на фронте. Самые страшные воспоминания у деда были о Корсунь-Шевченковской операции. Он рассказывал про овраги, заполненные трупами. И это тоже одна из тех вещей, которые я даже представить себе не могу. Для сравнения могу привести пример моего же прадеда, погибшего в 41-м году под Киевом. Отца моей бабушки (той самой, которая на фотографии). Он, СТАРОВЕР, в одном из последних писем домой усомнился в существовании Бога. Можете себе представить, ЧТО довелось увидеть этим людям? Думаю, нет. Вот и я не могу.

Весна 45-го года...
Весна 45-го года...

Ближе к концу войны дед, судя по всему, отличился так, что даже попал в штаб 2-го Белорусского фронта. Он был знаком и с маршалом Рокоссовским, и, позже, с маршалом Жуковым (под началом которого служил уже после войны на Урале). Сказать по правде, я не знаю, какие именно функции он там выполнял. Спросить уже не у кого. Но точно знаю, что в боях он по-прежнему принимал участие. И второй орден получил под Кёнигсбергом. А именно: как я сам уже выяснил гораздо позже – за штурм форта Шарлоттенбург. Вот с этого я, если честно, обалдел. Для тех, кто не знает, расскажу подробней. Шарлоттенбург был крепостью, перегораживавшей нашей армии весь оперативный простор. Это был неимоверно укреплённый форт с гарнизоном из эсэсовцев, окружённый тремя кольцами минных полей. Я не знаю, почему его нельзя было расковырять артиллерией или авиацией. Факт в том, что для его взятия были сформированы отряды из кадровых офицеров-добровольцев. Ночью сапёры разминировали для них несколько коридоров в минных полях. Они подползли, взорвали стену и вломились внутрь. В этот момент в крепости погас свет (взрывом повредило подстанцию) и три часа бой шёл в полной темноте. А потом гарнизон сдался. Там деда контузило и 9 мая он встретил в госпитале.


9 мая 45 года. Дед в госпитале под Кёнигсбергом.

И там его снова ждало испытание. Только теперь уже несколько иного рода. Контузия была хоть и не сильной, но всё же малоприятной. Судя по всему, сопровождалась она сильными болями. Такими сильными, что деду кололи морфий. Военные врачи – они молодцы. Дед очень быстро встал на ноги. И при выписке ему дали пачку морфия. Ну, на случай, если боли вдруг вернутся. Дед её взял… А через месяц разбил все ампулы и спустил их в сортир. Боли-то не вернулись, слава Богу. Но произошло другое: пришли мысли. «А вдруг оно заболит?!». «А если вдруг?!». «А дай-ка я на всякий случай!». «Нет, оно не болит… Но на всякий случай…». Дед понял, что происходит. Это был один из тех случаев, когда он испугался по настоящему. И он просто выбросил эту дрянь. Я опять в очередной раз поражаюсь его внутреннему духу. Выражение пафосное, я знаю. Но сейчас оно вполне уместно. Ведь с ним случилось то, что тогда случилось со многими: в госпитале его фактически сделали наркоманом. А он взял, и слил морфий в унитаз… И сам потом победил все последствия. Без комментариев, люди. Мне просто нечего сказать.


Я не знаю, что в Германии делал памятник Петру I. Так или иначе, дед и его тоже освободил.

После войны дед на какое-то время остался в Германии. По началу, то, что он там делал, и вовсе походило на приключенческий фильм: в его задачи входило обнаружение и организация отправки в Россию немецких ракетных технологий. Того, что осталось от проекта «Пенемюнде», и что Вернер фон-Браун не успел спереть и подарить американцам. Теперь, когда я смотрю на установки «С-300» на параде Победы, мне вдвойне приятно – я понимаю, что в их существовании есть заслуга и моего деда тоже. Но это продолжалось не долго. В 46 году дед получил спокойную должность в нашей оккупационной администрации. Он стал военным комендантом Зентенберга (небольшого, тихого и довольно уютного городка неподалёку от Дрездена). Он уже вызвал к себе из России мою бабушку и зажил, наконец, нормальной жизнью. Ну, насколько это было тогда возможно. Мой дядя (старший брат отца) родился в Германии. Кстати, местные немцы деда раскусили: они сразу просекли, что дед без акцента разговаривает на «хохдойче».

И опять он проявил характер. Когда они возвращались в Россию, каждому офицеру командование выделило вагон. Отдельный. Зачем это было сделано? А с целью восстановления справедливости: офицер мог загрузить в него какие угодно вещи, взятые у немцев. И на границе никто бы, ни то, что не спросил «Откуда дровишки?». Его бы даже никто не досматривал. Военные трофеи священны, ибо оплачены кровью. Несколько немецких картинных галерей покинули Родину именно в этих вагонах. А дед ничего не взял. Так, мелочь, купленная на офицерское жалование. Почему? Не знаю. Подозреваю только, что есть такое слово: честь. Офицерская. Сейчас уже слишком многие просто забыли, что это и как оно выглядит. А вот примерно так и выглядит. Зная это, я просто не могу себе представить, чтобы дед, к примеру, заставлял солдат строить себе дачу. Мне, выросшему в 90-е, очень трудно понять такое отношение к жизни. Но я пытаюсь. И только ещё больше уважаю деда.



Дед берёт в плен какую-то немку. Каменная, но всё равно ничего. Хе-хе.

Потом дед служил на Урале у Жукова. Вот именно там и произошло то, что заставило меня начать подозревать у него наличие лучевой болезни. Во-первых, как раз тогда на Урале проводились испытания нашего ядерного оружия. И я точно знаю, что дед в них участвовал по долгу службы. А, во-вторых… Слыхали о катастрофе на заводе «Маяк»? Так вот дед занимался эвакуацией населения из поражённой зоны. А выглядело это примерно так: военные заходили в село, вынимали население из домов, разрешая взять только деньги и документы, а потом обливали дома бензином и жгли. Это делалось для того, чтобы люди не пытались вернуться за своим скарбом, который к тому моменту уже так «светился», что ночью при его свете можно было газеты читать. Жёстко? Да. Особенно если учесть, что им вряд ли рассказали о том, что при сжигании облучённых предметов радиация высвобождается и стоящие возле радиоактивного костра, что называется, получают по полной. Сколько рентген тогда получил мой дед? Я не знаю. У него было крепкое довоенное здоровье. Но оказалось, что Гитлера победить легче, чем гамма-лучи. Я ничего не утверждаю. Но именно с этого момента здоровье деда начало портиться и истаивать. А тут ещё врачи... Ведь деда лечили в обкомовской больнице. Как героя войны. Но оказалось, что и там не все могут отличит бронхит от геморроя.

Вот такой получился рассказ. Спасибо тем, кто осилил. Знаете, меня раз за разом потрясает то, сколько всего может уместиться в одну человеческую жизнь. Я смотрю на деда и потрясаюсь: ведь почти на всех этих фотографиях ему лет меньше, чем мне сейчас: в 45-м году ему едва исполнилось 30. Молодой парень. И в то же время — русский богатырь, победивший величайшую армию со времён Чингис-хана. И это не громкие слова. Он и миллионы таких как он совершили то, что не может уместиться ни в одной голове. То, что невозможно ни осознать, ни осмыслить до конца. Спасибо тебе дед. Спасибо за то, что я родился не рабом, а свободным человеком. Спасибо тебе за то, что я вообще родился.



Парад Победы. 15 лет спустя. Деда показывают по телевизору.

Ты уже почти 40 лет лежишь на Александровском кладбище Ростова-на-Дону. Этот креатив — моё признание тебе в любви и бесконечном уважении. Тебе и таким как ты. Вам, благодаря кому стал возможен День Победы. Невозможно поблагодарить всех, если не можешь поблагодарить одного. Я сегодня благодарю тебя. И таким образом благодарю всех вас. Вас, каждый из которых заслуживает отдельной статьи или даже книги.


Одна из последних фотографий деда. "Sit transit Gloria mundi..." (с).

Мне бы очень хотелось написать о каждом из них. Потому, что каждый без исключения этого достоин. К примеру, про деда моего лучшего друга, командира артиллерийского расчёта, воевавшего в Крыму, участвовавшего в керченской десантной операции, и раненого трижды в один день (сначала при отражении танковой атаки в ногу; потом когда его выносила медсестра, в ту же ногу; потом во время эвакуации на Тамань, когда немец разбомбил корабль с ранеными, и тоже в ту же ногу; а после этого он ещё и умудрился доплыть до своих). Или дед моей близкой подруги, который вообще Герой Советского Союза. Я хотел бы написать о всех дедах и отцах, своей кровью оплативших наше будущее. Но я не Лев Толстой.

Но это можете сделать вы. Просто напишите о своих предках. Можете прямо здесь, в комментариях. И не скупитесь на слова. Благодаря им есть мы и есть наша страна. Есть и будет. То, ради чего они воевали и гибли миллионами. Отечество. Родина. Земля Оцтов.

«...И врата ада не одолеют её!» (с).

Удачного вам дня, камрады.


8.05.2009 г.












Блог автора на "КОНТе" - https://el-pablo.cont.ws/
Группа "В контакте"   -   http://vk.com/russkoe_gosudarstvo
Группа на "facebook"  -   http://www.facebook.com/groups/RussRevo/
Инстаграм  - https://instagram.com/shakespeare1976/


Tags: Великая Победа
Subscribe

  • Патриотические потуги

    Во времена реформации в Европе во французском королевстве вдруг возникла серьёзная проблема: новоявленные протестанты начали в довольно похабной…

  • «Сталинский солдат мужского пола в рваной юбке из перьев»

    Знаете, что именно всё более начинает ощущаться при взгляде на происходящее в нашем политическом поле? Усталость. В чистом виде. Не замутнённая…

  • Уже потерянная Белоруссия

    Вы знаете, как иногда определяют безумие? Как многократное повторение одних и тех же действий с желанием получить иной результат. Да – это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments